• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:15 

сто пять. неосознанная музыка

не ем не сплю не сплю не ем не сплю не ем не ем не сплю не работаю
не ем не сплю не сплю не ем не сплю не сплю не ем не сплю не работаю
не ем не сплю не сплю не ем не сплю не ем не ем не сплю не работаю
не ем не сплю не сплю не ем не сплю не ем не ем не сплю не работаю

поймал себя на мысли: могу просто так убить кого-то
попался на мысли, вернее, сорвался с мысли,

не люблю, не доверяю, не желаю видеть

глядеть, смотреть, смотреть, глядеть, смотреть, глядеть, глядеть, смотреть, видеть
я не глаз
у меня светобоязнь, светоненависть
светопреставление

заслежено мое место, не уйти с него.

жестокость - мой повод. не желание.
воля - между жестокостью и желанием.
повод, поводок, поводырь, повод такой же незрячий
повод очей моих.

нигде нет пустоты и везде, разумеется, пустота
и везде ты.
запись создана: 07.07.2014 в 03:57

07:40 

сто тридцать три

now you've absorbed it into your system
now that you've allowed it to be true
now that you've neutralised it, made it safe, made it yours
now that you've been photographed, recorded
what are you gonna do?
what are you gonna do?
читать дальше

21:43 

сто тридцать два

то, что меня страшно дестабилизирует и выводит и себя - это неспособность иногда покинуть момент 'сейчас'. особенно, когда это касается эмоций. что такое любовь или не-любовь, когда оно взрастает и зарождается - или - когда гниет и чахнет. можно ли поймать этот первый момент, проследить по нему весь дальнейший генезис? конечно, можно. любые привязанности, дружба-недружба, все пост-фактум легко раскладывается на отдельные единички.
но когда ты в нем есть только 'я хочу' и тупая самовлюбленная упертость в то, что восприятие есть истинное положение вещей. так-то оно так, но нет.

19:13 

сто тридцать один

я люблю, когда меня ввергают в состояния. и больше всего я люблю тех, кто причиняет мне боль - как самое сильное состояние. боль в виде ненависти, боль в виде грязных эмоций, смущения, отчаяния, непонимания. фрагментированности в попытке собрать себя - и - другого в своих же глазах. объясняется очень просто, через то же, что и эмоциональный голод и любые другие смежные состояния - негатив это наиболее быстрый способ пресыщения. мне нравится физическая боль и чувствовать себя униженной в чужих глазах - не собственных.
то, с чем я никогда не смогу смириться - это эмоциональное изнасилование. тот момент, когда чуткий и аккуратный обмен не-любезностями переходит в разрывание тонких ментальных тканей, в перфораторный треск внутри. я сжимаюсь до состояния атома, маленькой крупицы соли и разворачиваюсь из него в совершенный круг - молчаливый и непоколебимый. пассивно агрессивный. есть три щелчка и это - последний.
есть необходимость в том, чтобы получать - и получать это. есть объекты, которых больше всего жаждишь, но все сильнее от себя отваживаешь. есть вещи, которые можно делать - с людьми и есть те, что нельзя - с собой.

21:25 

сто тридцать

как назовешь корабль, так он тебя и переедет. однажды я неаккуратно употребила в свою сторону слово 'нож' и теперь - этот образ неразрывно въелся. все, что не делается - все разрезается. когда нож тупится - разрывается. с глухим треском. и настоящее значение татуировки я поняла только сегодня, когда стояла на светофоре, груженная драм-принадлежностями. твое рацио ничтожно мало, как бы ты на него не полагался.

08:51 

сто двадцать девять

поняла, почему не могу перманентно заниматься своим телом/держать его в приемлемой физической форме. стоит только запустить процесс роста мышц и сопутствующие, у меня нахер слетают все социальные стопперы, я становлюсь в тысячу раз более раздражительная, капризная и агрессивная. и просто ментальной энергии не хватает сдерживать всю эту хуергу.
вплоть до походила три дня пешком @ готова убивать. пиздейшн.

19:15 

сто двадцать восемь

в автобусе мальчик лет семи встал на задний ряд сидений коленями и смотрел в заднее стекло. город, вечер. яркость и контраст. свет. я уже выходила из автобуса и заплакала, глядя на это. я ненавижу плакать, я презираю тех, кто плачет. тех, кто констатирует это, принимает и использует как средство для манипуляции. за последний месяц из-за меня плакали бесчисленное количество раз - я
- жестокая
- тебя боятся
- неявно агрессивная
- не выбирающая слова <> неаккуратная в выражениях
и
этим всем
травмирующая.
как бензопила.
я могу терпеть достаточно долго и умею внезапно делать так, что мне все равно. но есть вещи - в самоощущении - которые не выносят дискомфорта. в творческой деятельности я - это генерирующий организм. в природе любое существо, имеющее матку как главный генерирующий орган, не может генерировать все время. ей не ставят условий - ты генерируешь столько-то столько-то потомства в полгода/квартал/любой другой срок. потому что в природе нет времени.
и нет ограничений.
любая генерация зиждется на контексте. на погодных условиях, на состоянии окружающего пространства, на здоровье организма в целом. и если ты стал болен душой и больше не можешь отдавать - никакой силой у тебя этого не отнять.
зато с легкостью можно отнять тебя от этого.

я всегда ухожу, когда мне плохо. когда в меня тычат придуманными обязательствами, обязательствами передо мной - которые я не давала. которые со мной не согласовывают. люди придумывают много вещей, оправдывающих свой эгоцентризм. и вместо того, чтобы что-то делать, считают нужным найти виноватого. и заставить - его - решать все накопившееся. все эти конструкты предельно прозрачны и предельно же деструктивны.
и когда я осталась совсем без энергии - как очередной виток своего развития - у меня забрали последнее.
скрытые
резервы.

12:38 

сто двадцать семь

и если раньше бичом было не-взаимоуважение, то теперь - невнимательность. просто катастрофических, необозримых, непонятных, вселенских масштабов.

19:57 

сто двадцать шесть

не умею общаться с агапе, потому что они все правильно говорят.

14:54 

сто двадцать пять

абсурдная и ненужная информация вбирает меня в себя. я опять вся в соционике и подобной ей хуите, смотрю фильмы про геронтофилию, играю в маджонг и гоночки. мое тело не создано для того, чтобы быть серьезным человеком. для любви тоже не создано. для отрывистых интрижек и занятий хуйней. очень многого не хватает, где взять - ясно, а зачем - нет. живи как хочешь, но не порти жизнь другим. хаха, ну вы что.

09:14 

сто двадцать четыре

бомбит уже не первый день - по любому пустячному поводу. великовозрастные девственницы с тупыми вопросами и неприятием естественного хода жизни, бабы с завышенными запросами и заниженной самокритичностью, тридцаха на улице, не так закрытая сессия, долбаебы, оценивающие, какой сгусток эмоции достаточно важен, чтобы быть представленным аудитории, а какой - нет, с какими-то залупами в голове и, сука, анусе. нервирует неадекватный интерес к моей жизни, нервирует, когда искренне считают, что у луны только одна сторона. нервирует снисходительно-положительное отношение. нервируют заснеженные улицы, нервирует мокрая стена в общаге и то, что егорик страдает, нервирует бездействие. наверное, корень в излишней рутинности и однообразности, я разрушаю голод по новому через эмоциональный голод - через отрицание. очень устала. хочу, чтобы что-нибудь само притекло мне в руки и свернулось там теплым сопящим комочком. но даже желание теплого бульончика заставляет встать и произвести сложную череду действий с максимальной концентрацией. хныки-хныки. я тюленик, меня накажут за каждого пингвина.

13:36 

сто двадцать три

в эту сессию я познала весь ужас студенческого бытия. от переезда в общежитие до 'нихуя не разбираюсь в предмете, похуй, как-нибудь сдам' и сдал. система образования - это колесо фортуны, а не натаскивание специалистов и не проверка людей на качественность/некачественность. с одной стороны, очень хорошо - мир не романтизирован, дальше тоже будет происходить именно так, а не по идеальным умозрительным схемам, но все равно - осадок остается. во всем этом важно не проебать природную составляющую себя и не стать конвейером. интересоваться, научаться и продолжать жить тем, чем живешь, расширяя границы, но не меняя их.
нахожу в себе много нового. новых страхов и новых источников экзальтации - восхищения на грани с возбуждением. жутко то, что они наслаиваются, переплетаются и пересекаются. жутко и - вместе с тем - хорошо

12:35 

сто двадцать два

главный враг - это скука. скука настаивает на своем убийстве через разрушение условий, предлагая излишне поспешную, но сладкую и желаемую, альтернативу. что самое жуткое - совершенно неравнозначную. я готова броситься в омут с головой, но пока эта голова есть - она мне не даст. только - параллельно, только - верно оценивая потенциалы и последствия.

17:23 

сто двадцать один

меня нервируют извинения. одно время был период, когда я через каждые два предложения вставляла слова 'извини' и 'прости', мир тогда был очень жесток ко мне и это был способ немного его задобрить. изменив отношение на терпеливое. вполне лаконичная привычка, ни к чему меня - и окружающих - не обязывающая. однажды шатов спросил меня - что значат все эти извинения? зачем произносить слова, которые ничего в себе не несут - ты же не сожалеешь, на самом деле, о том, что отодвинул зажигалку, когда человек к ней тянулся. а если сожалеешь - не нужен ли небольшой эмоциональный цензор?
так очень просто себя растратить и аннигилировать в форму.
я успокоилась и перестала нервировать его этой привычкой. на какое-то время этот вопрос вообще выпал из моей жизни. сейчас поймала себя на мысли, что для меня неприемлемо положение принимающего извинения. на ушах - цензор, я опускаю слово 'извини' из речи, когда повод видится мне пустячным. либо реагирую на него как берсерк, открытой или скрытой личной неприязнью. когда извиняются посторонние - это неприемлемая демонстрация слабости и я не выношу быть в нее вовлеченной.
и это странно. сводится к тому, что мне не нравится все, любая ситуация, на которую я не обладаю актуальными средствами реакции.

я аннигилирующий микроб, моей жизни не хватает нового в формате воскрешения давно забытых ощущений. новых кругов общения, не-общения и взаимодействия, новых увлечений, занятий и пр. та жизнь, которая со стороны кажется очень живой, интересной и увлекательной, теряет личную привлекательность. становится рутиной, изо дня в день пугающей.

20:39 

сто двадцать

she holds a key to the room down there
and I, I will follow, but I'll never fall in
yeah, we'll suffer for nothing, and we'll never forgive
god said to no one to do what he did

one second in your presence is a miracle of love
one second denied is a miracle of love

the young man is weakness in a lover's disguise
the woman is strong in her warm-bitter lies
how will they hope what they can never perceive
and how do they love what they fail to deceive

one second in your memory is a miracle of lies
one heartbeat in your body is a miracle of love
white light on a black sky is a miracle from above
one lonely moment in your arms is a miracle of love

09:38 

сто девятнадцать

прошлый год - год, когда каждый сам за себя. потеря практически всех, кто составлял категории 'знакомый', 'друг', 'я чет соскучился, пойдем погуляем'. множественное переосмысление, сокрытие. тройная смена места жительства, приобретение нового окружения и двух новых музыкальных коллективов. растрата сил, работа, большие проекты, испытывающие на организованность и взрослость. эмоции. истерики, когда тебе в лицо кричат - ты слабая, ты боишься. а ты в ответ - хватит нервничать, тебе нужно отдохнуть. хранишь лицо ровно семь секунд. недоверие. три провинности. расставание для того, чтобы снова сойтись и ценить в тысячу раз больше. нанесение на тело символов - я в мире с собой. мое оружие под моим сердцем. бесконечные прогулки в одиночестве, более 700 километров на велосипеде. партнерство. разочарование. отказ.

21:26 

сто восемнадцать

этот год очень многое рассказал мне о закабалении, свободе, а жижек - о том, что без закабаления человек не ощущает собственной свободы. женитьба - самое жуткое слово этого года. его так много вокруг меня, как будто оно расставляет сети. еще немного и начнешь ощущать себя загнанной, хотеть детей и держать ноги в тепле. растить живот, перерабатывая в него серое вещество. для того, чтобы быть цельным, нужно в первую очередь ощущать экзистенциальное одиночество. и четко понимать, что никто - никто - тебе помочь в нем не может. существование - это клетка на одного и в ней уже есть ты.

19:57 

сто семнадцать

истерия вокруг феминизма и проблемы гендера из всех истерий вызывает у меня наибольшее воспаление ярости и воспламенение пукана. корни этого в том, что люди, тематизируя какую-то проблему, забывают об ауторефлексии, ибо первый вопрос, который нужно задавать себе, получив изнутри желание к открытию рта: почему меня это задевает и почему задевает в именно таком ключе?
проблема неприятия трансформированных гендерных конструктов, например, хтоническими, например, существами и орками - или твоими собственными родителями - это не проблема собственно гендерного порядка, потому что если мне сорок лет и я люблю сказки про котят, пишу по ним докторскую, меня тоже никто не поймет. есть архетипичность, есть мифологизация различных сфер жизни. есть традиция как единственный остов, единственный твердый столб в зыбкой почве информационной растеренности, есть ксенофобия. есть страх - вполне естественный по своей природе и есть дорефлексивная попытка защитить то, что тебе дорого. это одна сторона баррикад. вторая - люди, которые претендуют на роль рефлексивных существ и производят внутреннюю подмену понятия на миф, при этом миф НАСТОЛЬКО широкий и хуй знает, что просто хуй знает идите нахуй просто

08:44 

сто шестнадцать

самое худшее для любой творческой (=по дефолту нонконформистской) деятельности - ударяться в формализм. ставить железные заборы вокруг себя и союзников, морщиться, когда кто-то повисает на нем или рисует хуи. запреты - это приговор. "я тут главный" - это приговор.
деятельность по творчекому формированию собственной жизни - это то же самое, по сути. то, что нужно - это летать пару раз в неделю. играть песни по 25 минут и больше дилэев, шума, неразберихи - нерационализируемого, неструктурируемого.

09:21 

сто четырнадцать

машина для убийства самого себя. когда всадник произносит 'три', закрываются ворота эмоциональной вовлеченности. дальше - терпеть можно сколько угодно долго, смотреть по сторонам и слушать о собственной жестокости. ребенок во мне - тот, что подвешивает кошек за хвосты и смотрит, что получится. внутри - зеркало. чем строже и оформленнее внешний взрослый, чем серьезнее и адекватнее принимаемые решения, чем больше и глубже степень ауторефлексии, тем грустнее и заброшеннее внутренний ребенок. чем больше вокруг решительно нового опыта, интересных людей и событий, тем менее оно новое и интересное, тем ярче голод и больше текучесть межличностных контактов.
когда не умеешь дружить, друзья не нужны. в осознании этого путь к - той самой - автономности.

I want to believe that the way I am is just the way things go.
For the things that came, not the things I chose
to come.
I want to know if I had any control.
I want to know if it’d comfort me.

собаки, полные безумных совпадений.

главная